Одна и та же Рука. Два противоположных слова. В один день, утром и вечером. И еще одно через неделю.

Утром Марии Магдалине: «Не прикасайся ко Мне». Вечером ученикам: «Осяжите Меня». Через неделю апостолу Фоме: «Подай перст твой… и вложи руку твою в ребра Мои».

Одной нельзя. Другому можно. Кому-то «нет», кому-то «да». Почему?

Потому что Спаситель знает меру каждой души.

Мария любила. До пустого гроба еще затемно. Но любила прежнего. Того, с Кем можно было сидеть под деревом. Того, Кому можно было служить своими руками. Того, Кто был рядом, на расстоянии вытянутой руки. И когда Он окликнул ее по имени, она кинулась обнять. Удержать. «Только больше никуда».

А Он сказал: не так. Я уже не тот. Я больше.

Апостол Фома наоборот. Не поверил на слово. «Пока не вложу палец». Он не из тех, кто кивает со всеми вместе, а сам ни во что не верит. Ему нужно всерьез.

И Христос пришел. Ради него одного. Через неделю. Специально.

Кому надо отойти, отойди. Кому надо подойти, подойди. Один и тот же Бог. Разные мы.

Ошибки апостола Фомы и Марии на двух противоположных концах. Апостолу не хватало веры, что Он жив. Марии веры хватало. Но она хотела Его по-старому.

К Марии мы ближе или к апостолу Фоме? Скорее, в каждом из нас живут оба. Утром, когда все валится и горит, мы Фома. «Господи, покажи. Я уже не понимаю, есть Ты или нет». Вечером, когда отпустило и в руках чай, мы Мария. «Господи, пусть останется как сейчас. Ничего не меняй».

И Он отвечает обоим. Всегда. Сомневающемуся дает потрогать. Удерживающему говорит: отпусти.

А прикоснуться к Нему по-настоящему теперь можно только одним способом. Не рукой. Не глазами.

Чашей.

Воскресший Христос больше не за забором Святой Земли. Он в Чаше. В Теле и Крови. В лжице, которую священник подносит к устам. «Приимите, ядите».

Ближе не бывает.

Христос воскресе!