(Мф.,19,16-26)
Есть человек в Евангелии, который услышал от Христа: иди за Мной. Но ушел в другую сторону.
Не разбойник. Не предатель. Молодой, порядочный, богатый. Заповеди от юности держал. Не крал, не лгал, родителей чтил. Приведите его сегодня в храм, и любой настоятель порадуется такому прихожанину.
Он сам подошел и спросил: чего мне еще не хватает?
Вопрос знакомый. Все вроде на месте. Работа, семья, ипотека платится, в храм ходим, посты держим более или менее. А внутри где-то сквозняк.
Христос ответил ему просто: продай, что имеешь, раздай нищим, и приходи за Мной.
Юноша не спорил. Не хлопнул дверью. Он просто опечалился и промолчал. Кто-то из современных проповедников назвал его почти учеником.
Почти.
Он мог сказать всего одну фразу. «Господи, я не могу. Мне слишком дорого все это. Помоги мне». И все. Сказал бы, и Бог дал бы силу, и он стал бы учеником.
Он ее не сказал. Развернулся и ушел.
А за его спиной Христос сказал ученикам: «Человекам это невозможно, Богу же все возможно». Дверь открылась. А он уже не слышал.
Бывает так и у нас. Понимаем, что надо бы простить того человека. Или бросить то, что нас грызет. Или наконец позвонить. И вместо «Господи, не могу, помоги» мы вздыхаем, листаем телефон и идем ставить чайник.
Легче признать себя плохим христианином, чем попросить помощи. Гордость даже в унынии умудряется устроиться поудобнее.
Евангелист Марк добавляет деталь. Перед тем как сказать про имение, Иисус, «взглянув на него, полюбил его». Полюбил и отпустил. Не догнал, не схватил за рукав, не стал уговаривать. Он дает нам свободу.
Евангелие молчит о том, чем кончилась жизнь этого юноши. Ни слова. Может быть, он через год вернулся. Может быть, он потом все-таки все раздал, а имя его стерлось.
Может, у него было еще пятьдесят лет, чтобы сказать свою фразу.
У нас есть сегодня.
