Κύριε Ἰησοῦ Χριστέ, ἐλέησόν με. По-нашему: Господи Иисусе Христе, помилуй мя.
Мне попалась старая греческая книжечка из женского монастыря под Афинами. Издание четвертое, страницы пожелтели. Прямо в начале просьба: носи меня всегда с собой. Буду тебе, так и написано, духовным оберегом. Оберегает, понятно, не бумага. Оберегает Тот, Кого зовем.
Внутри одна молитва. Те самые пять слов, страница за страницей.
Сначала подумалось… не эгоизм ли? Все «мя» да «мя». А близкие, а мир, который горит?
А книжечка отвечает мне: когда говоришь «помилуй мя», вспоминай всех. Ты не остров. Твое счастье срослось с их счастьем. В это маленькое «мя» помещаются все.
И вот говоришь: помилуй мя. И у каждого за этими словами встает свое. У кого-то вчерашний вечер. Вспыхнул дома из-за ерунды, наговорил. Тепло ушло из кухни, будто форточку открыли в январе. И виноваты не домашние, не усталость. Виноват сам.
Помилуй мя. И в этом «мя» уже дети. Наши слова они слушают вполуха, а на жизнь нашу смотрят во все глаза.
Помилуй мя. И здесь старик, у которого вся компания четыре стены и лампадка. Здесь заключенный. Вдова. Парень, который снова сорвался…
Мы ведь как думаем? Чтобы любить мир, надо быть в курсе. И смотрим новости каждый час. Сердце сжимается от всего, что происходит, а сделать ничего не можем. Назавтра все по новой.
Монах ленту не листает. Он «листает» узелки. Тридцать три, пятьдесят, сто. На каждый узелок пять слов. Греки так и просят друг друга: κάνε καὶ γιὰ μένα ἕνα κομποσχοίνι. Потяни за меня четочку. То есть пройди все узелки и на каждом помяни меня.
Никаких новостей. А мир накрыт молитвой, как одеялом.
Попробуем? В метро. В пробке. Ночью, когда не спится. Пять слов на вдох и на выдох. Больше ничего не нужно.
Помилуй мя. И пусть в этом «мя» будет тесно от людей.
