Он въезжает в город на ослике. Не на коне. На ослике. Весь Иерусалим ждал героя. Полководца. Того, кто наконец наведет порядок. А приехал Человек без армии, без денег, без политической программы. С одной только любовью.

И люди кричат «Осанна!». «Спаси нас». Крик утопающего. Они кричали правильные слова, но ждали не того. Ждали царя, который решит проблемы. А пришел Жених, который хочет сердце.

Он Жених. Он приходит и говорит: хочешь ли ты быть со Мной? Не заставляет. Не шантажирует адом. Не давит. Просто стоит и ждет.

Обручение — это не принуждение. Брак из-под палки не брак. Бог стучит. Тихо. Иногда так тихо, что за нашим шумом мы не слышим.

Поражает то, что Он знал. Знал, что через пять дней будут гвозди. Знал про плевки, про бичи, про «распни». И все равно вошел. Добровольно.

Как человек, который видит горящий дом и бежит внутрь. Не потому что не боится, а потому что внутри тот, кого он любит. Внутри мы.

Сегодня мы стоим в храме с вербами. Красиво. Празднично. Весна.

Но давайте спросим себя: мое «Осанна», оно живое? Или я просто стою с веточкой, потому что так принято? Или в моем сердце правда есть место для Того, Кто сейчас тихо входит в мой город?

Страстная седмица — это неделя, когда Жених идет к нам. Через Крест. Через смерть. Чтобы обнять. 

Впустим Его. Просто впустим.

Вербочки красивые. Но Ему не вербочки нужны. Ему нужно наше сердце.

Примечание. На трапезе разрешается рыба: «На трапе́зе утеше́ние, яди́м ры́бы и вино́ пие́м, благодаря́ще Бо́га» (Типикон, гл. 49, «В субботу ва́ий вечера»).