У всех нас дома есть эта коробка. Аптечка. Пластырь, парацетамол, что-то от горла, что-то на всякий случай.
Заболело, мы сначала туда. Потом в поисковик. Симптомы, причины, что делать. Потом обзвон знакомых врачей. И только когда ничего не помогло, вспоминаем, что можно ведь и помолиться.
А сегодня Церковь показывает нам врача, у которого порядок был другой.
Никомидия. Молодой доктор, придворная карьера, тридцати нет. Идет по улице. На дороге мертвый мальчик, рядом змея. И этот врач, еще даже не крещеный, ставит Богу эксперимент: если оживишь его, я Твой.
Мальчик открыл глаза.
Вот и закончилось его оглашение. Проверил. Подействовало. Отдал Ему жизнь.
В Евангелии сегодня отец стоит на коленях: «Господи, помилуй сына моего». Мы знаем эту молитву. Прочитать ее можно без книжки. Ночью, у детской кроватки. В коридоре больницы. Самая простая и искренняя наша молитва.
И там же ученики спрашивают, почему у них не вышло. У апостолов. Не вышло. Христос отвечает спокойно. По неверию вашему. Хватило бы зерна горчичного. И добавляет, что этот род изгоняется только молитвою и постом.
Молитва и пост. Они запирают дверь изнутри дома.
А врач тот лечил даром. Совсем даром. Сначала молитва, потом лекарство. Город ушел к нему от платных коллег, и коллеги написали донос. Все как у людей.
Его жгли, топили, бросали зверям. Звери лизали ему ноги. Меч согнулся, как воск.
И тогда с неба Голос назвал его по-новому. Родители назвали Пантолеон, во всем лев. А Бог сказал: Пантелеимон, всемилостивый. Бог поменял льва на милость.
Он и сейчас такой.
Бабушка, восемьдесят лет, сломанный электрический счетчик, долг растет, лекарства съедают полпенсии. Читает ему Акафист и приговаривает: «Помоги, миленький, продержаться без лекарств. Неотданный долг страшней воровства». Дочитала. Звонок в дверь. Плановая замена счетчиков, бесплатная. И льгота, о которой она не знала. Вот так он работает. Через электрика.
Посмотрим на его икону. У «льва» в руках не меч. Ложечка с лекарством. Маленькая ложечка, какой кормят больных детей. Сегодня у Чаши была такая же. В следующий раз и мы подойдем. Со своими аптечками, со своей верой размером меньше горчичного зерна. Подойдем все равно.
В этот же день Церковь вспоминает преподобного Германа Аляскинского. Он спросил как-то офицеров: любите Бога? Они ответили: конечно! А он: я, грешный, больше сорока лет стараюсь, и не могу сказать, что люблю по-настоящему. И предложил им то, что предлагает сегодня всем нам:
«Дадим себе обет, что по крайней мере от сего дня, от сего часа, от сей минуты будем мы стараться любить Бога уже выше всего и исполнять Его святую волю».
Начнем.
