Воспоминания о протоиерее Николае Морозове
Настоятелем возрождавшегося храма Рождества Пресвятой Богородицы в Крылатском с 1990 по 1998 год был приснопамятный протоиерей Николай Морозов. Вокруг батюшки собралась живая, деятельная община: люди из Крылатского и из других районов Москвы, для многих из которых он стал духовным отцом и наставником. В 1998 году отец Николай был переведен в храм Живоначальной Троицы в Карачарове.
Протоиерей Николай представился ко Господу 4 июля 2017 года. Похоронен рядом с храмом святителя Николая Мирликийского Чудотворца в селе Здехово Щелковского района Московской области.
Здесь мы собрали воспоминания тех, кто знал его, был его духовным чадом и трудился рядом с ним. Эти простые и сердечные свидетельства сохраняют для нас образ строгого и любящего пастыря, молитвенника и учителя. Царствие Небесное и вечная память приснопамятному отцу Николаю!
Диакон Илия Есин
С отцом Николаем я познакомился в 1990-е. Он благословил меня помогать в Алтаре в храме Рождества Пресвятой Богородицы в Крылатском. В моих воспоминаниях он останется моим учителем, который хоть и был порой весьма строг, но очень любил детей, собирал и объединял их вместе в святом Алтаре, прививал им любовь к богослужению, изучению церковного устава, труду и порядку в храме, чистоте и безошибочности чтений на службе. Также отец Николай очень любил, чтобы в воскресный день Евхаристический канон пел народ вместе с хором. Его большое сердце вмещало каждого, кто приходил в храм и изъявлял желание научиться любить Бога и богослужение. С детства меня поразили приглашенные на память Рудненской иконы Божией Матери архи- и протодиаконы, которые, служа соборно вместе, настолько громогласно и красиво украшали эти праздничные богослужения, до мурашек, что я захотел быть именно диаконом и хоть чем-то быть похожим на них.
Благодаря тем зернам, которые посеял во мне с детства отец Николай, я, слава Богу, и стал диаконом! Царствие Небесное дорогому батюшке! Вечная ему память!
Елена Валентиновна Шаповал
Батюшку протоиерея Николая Морозова я знаю с 1990 года. В 1989 году моя семья получила квартиру недалеко от района Сокол. На тот момент рядом был только один действующий православный Храм – Всех Святых на Соколе. Мы с семьей стали посещать богослужения. Прихожанки рассказали, что в храме служил замечательный, духовный батюшка – протоиерей Николай Морозов. Но его перевели настоятелем храма Рождества Пресвятой Богородицы в Крылатском. Храм находился в аварийной ситуации, и отец Николай его восстанавливал. Служил батюшка в непогоду под зонтиком, так как протекала крыша. Батюшка восстановил храм, который стал благолепным и очень красивым. Мы поехали в Крылатское и стали прихожанами храма Рождества Пресвятой Богородицы, а отец Николай Морозов стал духовником нашей семьи. В 1995 году батюшка повенчал меня с мужем. В 1998 г. батюшку перевели в храм Живоначальной Троицы в Карачарове, мы стали приезжать на богослужения в этот храм. Отец Николай всегда оказывал поддержку, наставлял, был опорой на нелегком жизненном пути, не только моем, но и моих детей. Благодаря его советам и наставлениям, каждый из моих детей смог определить свою дорогу в жизни.
Батюшка учил:
– не предавать Господа, и ближнего любить как самого себя;
– почему теряет смысл жизнь, потому что утрачена связь с Богом;
– 1% от врачей, а 99% от Бога;- все в земной жизни надо испытывать, а не верить на слово;
– спасаться с помощью добрых дел: нагого одеть, больного посетить, голодного накормить.
Елена Гордейчик: О моем духовном отце
На Крылатских Холмах, На Крылатских Холмах
Из травы малахитовой скатерть.
Здесь являлась миру Сама
Рудненская Богоматерь
(монахиня Синклитикия, в миру Елена Буранова)
Настоятелем возвращенного Церкви храма Рождества Пресвятой Богородицы в Крылатском был назначен протоиерей Николай Морозов. К нему в августе 1993 года я и подошла с просьбой стать моим духовным отцом.
– А ты хорошо подумала? Может быть, я тебе в отцы духовные не подхожу.
– Мне сказала одна знакомая прихожанка, что о. Николай духовный человек.
– Хорошо, только ты проверь сначала.
Этого и не потребовалось. Вскоре я стала ощущать, что духовно прирастаю к нему, как веточка к плодоносящему дереву. Душа перерождалась. И сразу же поняла, что он меня не оставит. Еще ничего в себе не изменив, осознала, что себя новую на прежнюю не поменяю, буду держаться изо всех сил этого, так нужного мне, обретения.
Потом начались по усердию достаточно регулярные исповеди, раскрывающие глаза на все новые грехи. В этот период батюшка так и говорил: «Ну что, опять самосвал привезла?»
Было время, когда «подросла» и стала стесняться исповеди, начала откладывать ее на потом. До слез обидно было, когда для других пелось «Источника Бессмертного вкусите…»
И батюшка приходил мне на помощь, выводил на свет Божий замшелые грехи, которые от этого Света схлопывались. А грех гордыни и себялюбия не покидал.
Тогда я не понимала, как батюшка мыслит; не линейно, как обычные люди, а образно, многомерно, системно, с опорой на библейские сюжеты. Уже в проповеди он давал ответы на мои мысленно задаваемые вопросы. И это было не единожды! Возникавшие дома недоумения разрешались в Храме.
Опережая события, батюшка мог остановить во дворе Храма и предупредить о какой-то проблеме. И это давало возможность к ней подготовиться, найти способы решения. У моего мужа многие годы было осложненное варикозное расширение вен. Батюшка неоднократно говорил ему: «Срочно делай операцию, иначе произойдет непоправимое». Больной до поры пренебрегал советами, а когда прооперировался, то о. Николай с облегчением вздохнул: «Ну, вот, теперь отделаешься малой кровью».
Через Христа ради послушания, сопровождающиеся искушениями и испытаниями, раскрывающими разные стороны жизни, шел духовный рост, приходило умение находить себя в разных обстоятельствах; правильно, по-христиански, на них реагировать.
Вспоминается 1997 год, когда о. Николай благословил меня на уход за попавшей под автомобиль прихожанкой Татианой. Она получила серьезную травму и лежала в Боткинской больнице. И здесь мною наглядно были усвоены нравственные уроки, когда пришлось наблюдать за недееспособными пожилыми людьми, к которым немилосердно относились их родные; когда сама участвовала в попечениях над травмированной прихожанкой и ее мамой, оказавшейся также лежачей. Промыслительно, зеркально эта ситуация отобразилась в семье. Получив от о. Николая в помощь молитву о том, чтобы ухаживать с любовию за болящими, вскоре была сама занята собственной мамой. Пригодился бесценный опыт, который промыслительно через батюшку был получен.
Припоминается следующее. Однажды батюшка вкрадчивым голосом благословил: «Пойди в трапезную, попроси покушать». Пошла. Прошу. Стою. Ко мне жмутся двое маленьких детей. А повар отвечает возмущенно вопросом на вопрос: «Что-о-о?… Много Вас тут ходит». Я на негнущихся ногах вышла из вагончика, где была трапезная, и что было сил бросилась прочь. Дети бежали следом. Когда рассказала обо всем батюшке, он задал вопрос: «Ты урок поняла, выводы сделала?» Этим он подвел меня к пониманию, что все блага от Господа, и надо благоговейно ценить милость, не скатываясь в осуждение тех, кто распоряжается благами и несет послушание, особенности которого для посторонних могут быть неведомы. Острые на язык прихожане называли повара «Пассировка». Она была прямолинейным, но ответственным работником, озабоченным, чтобы из имеющихся в ее распоряжении продуктов приготовить еду, которой бы хватило на всех. Батюшка знал наперед, что ее поведение будет для меня испытанием. А чтобы быть накормленным, надо заслужить работой и быть благодарной Богу.
Однажды батюшка говорит: «Благословляю идти работать в Воскресную школу». А это было в ту пору, когда я самочинно по зову души поступила в Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет, но ни о каком преподавании и не думала. Отвечаю, что с маленькими не работала. «Именно к маленьким и пойдешь!» И объяснил мне его понимание: «Пока они маленькие, у них душа податливая, как бы из воска; бери, лепи». Так и получилось. Мы с ребятами не только изучали историю Ветхого Завета; мы ее прочувствовали и даже проплакали. Его поддержка и молитва обогатили и мою душу, благодаря им я пережила невероятно глубокие чувства благодарности Богу; воочию наблюдая, с каким успехом идет преподавание, какой благодатный отклик дают дети. Двадцать лет преподавания в Воскресной школе при разных Храмах были лучшими годами моей жизни.
Вспоминаются многочисленные паломнические поездки по святым местам. Батюшка паломничество благословлял особенно. Едем в паломническую поездку. Иду по салону автобуса, наблюдаю счастливую картину: сидят малыши, болтают ножками, в руках яблочко или пирожок, заботливо приготовленный мамой, сидящей рядом. Тут же сестренки, братишки, бабушка и дедушка. Целых три поколения едут вместе! А едем мы к преп. Серафиму Саровскому. Для многих это первый опыт приобщения к церковной жизни и благоговения перед угодниками Божиими. Благодать разлита по салону! И откуда мне сие…? От Самого Господа, за батюшкино благословение и его святые молитвы за паству.
Необычными в приходской практике были Крестные ходы по улицам Крылатского. Такое было воодушевление и духовный подъем, что организованные батюшкой шествия с иконами и хоругвями привлекали немало людей. Была свидетелем и участником этих Крестных ходов, освящавших окрестности.
Многое, очень многое в жизни мне вымолил о. Николай! Это, в первую очередь, касается спасения мужа и духовной опеки детей.
Пришло время, когда батюшка расположился к нашей семье настолько, что стал приглашать в свой дом в Красково. Он и его семья были гостеприимными, хлебосольными. В пору сбора урожая мы неторопливо ходили с ним по его обширному старому саду, беседовали, любовались яблоками, которыми хозяин щедро делился с нашей семьей. «Вот это антоновка, этот сорт «Слава победителя», а вот это «Ранет шампанский»… Бери еще», – говорит. «Не могу», – отвечаю. «Все заднее сидение машины заложено яблоками». Батюшка недоумевает: «А ты багажник открывай…» Так всегда и все отдавал и давал мерою нагнетенною, утрясенною. Это касалось и духовной поддержки, скорой и своевременной.
Двадцать пять лет прошло с той особо благодатной поры. Уже и мы, батюшка, Ваши духовные чада, изрядно посеребрились. Это напоминает нам о том, что не за горами наша встреча с Вами. А яблочки, даст Бог, будут райскими. Уповаю на милость Божию!
Игорь Николаевич Гордейчик: Вспоминая батюшку Николая Морозова…
Памяти духовного отца
Он окормлял, внимал и назидал,
Он привечал, терпел и наставлял
А сердце истончалось, шли инфаркты друг за другом
Он до конца шел за духовным плугом
Менялись лица, времена, приходы
В копилку Вечности неспешно уходили годы
Кто рядом был, любил, служил, трудился, подставлял плечо,
Когда бывало скорбно, тяжело и горячо,
Вас не забыли, ценят, поминают;
В душе своей Ваш образ сохраняют…
(И. Гордейчик)
Первым человеком из нашей семьи, кто близко начал общаться с приснопоминаемым о. Николаем, стала моя супруга Елена. Она была под сильным впечатлением от батюшки, тепло о нем отзывалась, ценила его поучения, внимала его советам. Это был период становления прихода в Крылатском, период духовного подъема, узнавания бытия Церкви, осознавания своего места в ней, единения вокруг настоятеля неравнодушных, ищущих Истину людей, период нелицемерного воцерковления и участия в общей работе по восстановлению Храма.
Меня заинтересовал этот пастырь, собравший в приходе интересных и энергичных людей не только из Крылатского, но и из других районов столицы. Он сразу расположил меня к себе. Умел слушать и слышать, живо откликался на запросы, вникал в подробности, что волновало и беспокоило. Импонировала его сосредоточенность на службе. Это только спустя какое-то время поразила его духовная глубина и понимание духовной стороны явлений, жизни в целом, когда сближение стало необратимым и я почувствовал, что наша семья ему чем-то интересна, важна и близка.
Серьезным толчком для тесного общения стало наше с женой решение передать в Храм Рождества Пресвятой Богородицы в Крылатском старинное служебное Евангелие, которое длительное время хранилось в семье супруги. Эта реликвия с латунными застежками и эмалевыми изображениями Апостолов была принята с благодарностью о. Николаем. Он пригласил меня в Алтарь. Я хорошо помню тот знаменательный день, тот наш обоюдный трепет от совершаемого Христа ради.
Батюшка очень деликатно, ненавязчиво вел нас по пути спасения. Огорчался, что долго не были на службе, приветствовал желание чаще причащаться. А усердия и новоначального вдохновения было не занимать! Крещенный в младенчестве, я только через о. Николая стал по-настоящему воцерковленным человеком. Руками батюшки открывались не только Царские Врата, но и врата сердца и души для Божией благодати.
По благословению о. Николая наши дети стали учиться в православном классе. Он их взял под свою духовную опеку. А жена Елена была привлечена к работе в Воскресной школе, поступила учиться в Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет. Вскоре последовало и мне предложение и благословение о. Николая пройти обучение в этом университете. Учеба давалась непросто. Вспоминаю, с какой опаской и тревогой шел на экзамен по литургике. Плохо давалось согласование служб. Позвонил нашему семейному духовнику, а таким стал для нашей семьи батюшка, и он заверил, что помолится со мной за исход экзамена и все пройдет наилучшим образом. И свершилось маленькое чудо. Мне попались вопросы, на которые ответ буквально снизошел с Небес. Откуда-то появилась и логика, и красноречие. И в последующем от него не раз слышал, что не надо слишком задумываться, что и как сказать, а нужно, в первую очередь, помолиться, и Господь откроет уста.
Что касается духовных советов от нашего духовника, отмечу следующее. Первое, идя по духовному пути, не надо оглядываться на свой опыт ветхого человека, надо идти вперед, ничтоже сумняшеся. Второе, не надо слишком большое значение придавать родственным связям, которые нужно ценить, но которым следует давать адекватную оценку; приоритет же – духовной близости. Все эти разговоры о ценности голоса крови слишком преувеличены и опровергаются и опытом Церкви, и опытом жизни. Именно в этом пришлось убедиться, когда уже после кончины духовника довелось оспаривать свои имущественные права с близкой родственницей. В этой связи тогда припомнилось его категорическое «нет»: никогда ни с кем не судиться.
Будучи человеком по природе осторожным, рачительным (возможно, излишне), я через о. Николая столкнулся с пикантной для меня ситуацией, когда от него пришел запрос о заимствовании для нужд прихода значительной для бюджета семьи суммы. Честно скажу, я нервничал и опасался, что не увижу денег. Супруга решительно поддержала о. Николая, что привело меня в негодование. Деньги были переданы и вскоре были возвращены и, при этом, принесли с собой еще дополнительные доходы, на которые я не рассчитывал. Скупой прихожанин был посрамлен. Очередной урок, что жертвы на Церковь душеспасительны и не так обременительны, как могут показаться на первый взгляд.
Запомнилась поездка с батюшкой на автомобиле в больницу Сергиева Посада. Это был пример благоговейного отношения к Святыне, к Святым Дарам, находившимся в сумке (дароносице) у него на груди. Немалое время в пути прошло в акцентированном молчании. Было видно, что он погружен в молитвы и настраивается на предстоящее Таинство. А возвращались в Москву, после причащения больной, уже пребывая в теплой беседе, где со стороны батюшки были юмор, ирония, назидание.
Ценно для меня, что о. Николай поддержал мои первые поэтические опыты. Эти рифмованные мысли и переживания вслух мы с ним не раз обсуждали. Стихосложение вошло в мой образ жизни именно благодаря ему, как и мемориальная работа по Московскому народному ополчению, по семейным героям войны, по шталагу № 337, где в годы войны за колючей проволокой находились мои бабушка, мама и дядя. Его давнишнее благословение действует и приносит ощутимые плоды в виде публикаций и ощущения выполняемого долга в отношении памяти и уроков минувшей войны; в отношении героев, отдавших жизни за веру и Отечество, за други своя.
Вспоминаю наши беседы во дворе батюшкиного дома в Красково за рюмкой чая. Играл патефон, о. Николай вспоминал свои детские годы, первые шаги в Церкви. Только сейчас, спустя годы, оценил эти встречи как одни из самых трогательных, милых, ярких страниц в своей жизни. У о. Николая было необычное качество. Рассказывая о чем-то, казалось бы, отвлеченном, он мягко подводил слушателя к серьезным духовным оценкам и выводам.
Это был действительно добрый Пастырь. Показателен рассказ, который довелось услышать от одного прихожанина. Группа крылатчан пыталась добиться приема у архимандрита Наума в Троице-Сергиевой лавре. Тот, узнав, откуда они, заметил, что его вполне может заменить о. Николай Морозов. Дорогого стоит такой отзыв.
Другие могут сказать, что у батюшки был непростой характер. Замечу, он был человеком ревностным. И это касалось и его службы, и его попечений, и его общения, и его отношения к негативным сторонам жизни. Но эта ревность была по разуму, по сердечному участию в жизни ближнего и по тревоге за судьбы людей, с которыми он сталкивался. Отсюда его требовательность, призывы к горению Христа ради, к восхождению к горнему, что совсем не отменяло снисхождения к немощам.
Картинка из минувшего. Мы с супругой на машине отъезжаем от батюшкиного дома. Двигаемся по длинному переулку и весь проезд по нему вижу в зеркале заднего вида, стоящего у калитки дорогого о. Николая, беспрерывно осеняющего нас крестным знамением. Уже нет в живых ни родителей, ни этого Человека, несмотря на небольшую разницу в возрасте, заменившего их нам в духовном плане…
Таким о. Николай Морозов остался в моей памяти и пребывает со мной поныне, находясь в райских обителях, как молитвенник за нашу семью.
Написано в День памяти св. Праведного Иоанна Русского, который своим житием напоминает нам, как собственно и о. Николай Морозов, о достойном, ревностном исполнении во славу Божию своих обязанностей на том месте, куда нас поставил Господь.