(Мф. 8, 5-13)
Каждый раз, совершая Последование ко Святому Причащению, в 8-й молитве мы шепчем одно предложение.
Предложение это не наше. Его две тысячи лет назад сказал римский офицер. Чужой человек. Солдат. Язычник. А мы повторяем за ним.
«Не́смь дово́лен, Влады́ко Го́споди, да вни́деши под кро́в души́ моея́».
Весь день, всю неделю мы кому-то что-то доказываем. В чате. На работе. Себе. Мы профессионалы по «я в порядке».
А тут все это рушится. И мы говорим Богу ровно обратное. Я не справился. Я не в порядке. Я недостоин.
Хотя чаще мы подходим к Чаше и тайком подсчитываем. Постился, вычитал правило, вроде ничего такого не сделал. Значит, можно. Значит, я готов.
А это и есть ловушка лукавого. Сотник не подсчитывал. Сотник не сказал: я тут прибрался, заходи. Он сказал: не входи, я недостоин. И тогда Христос вошел в самую глубину этой веры.
Чаша не награда за чистоту. Это Сам Христос, Который приходит исцелить того, кто уже не прячет свою болезнь.
Сотник сказал «под кров мой» про свой дом. А Церковь вложила эти слова нам в уста и одно поменяла: «под кров души моея». Дом стал душой. А под этим кровом, если честно, беспорядок. И Он все равно входит.
Не потому что мы достойны. Этого дня не будет никогда. А потому что Он хочет. Ему так нужно быть с нами, что Он не ждет, пока мы станем безупречными. Он ждет, пока мы перестанем притворяться.
И вот лжица совсем близко. Священник называет наше имя. А мы за секунду до этого, тихо, чужими словами того солдата: я недостоин. И Он входит.
