Бог выбрал орудие казни и сделал из него ключ. Ключ от дома, куда нас всегда ждут.

Крест был проклятием. Позором. Самой унизительной смертью, какую мог придумать древний мир. А Христос взял это проклятие и обнял его. Потому что так любят. Не словами. Собой.

И теперь этот Крест наш. Не украшение. Не амулет «на удачу» рядом с камушком от сглаза (серьезно, перестанем так делать). Не модный аксессуар. Удостоверение личности.

Первых христиан спрашивали: «Как тебя зовут?» — «Христианин»; «Где живешь?» — «Христианин»; «Кем работаешь?» — «Христианин». Других ответов у них не было. Потом их, правда, мучили… Но они не снимали крест.

А мы? Мы прячем свой крестик. Потому что неудобно. Коллеги увидят. В спортзале заметят. Кто-то хмыкнет.

Один парень носил зуб крокодила на шее. Ему говорили: «Зачем?» Он отвечал: «Так я самовыражаюсь» И никто не спорил. А мы боимся выйти с крестом?

Евангелие сегодня говорит: «Кто хочет идти за Мной, пусть отвергнет себя» (Мк., 37 зач.). Звучит страшно. Но «отвергнуть себя» — это не возненавидеть себя. Это сказать «нет» своим страстям. Тому ветхому, ленивому, трусливому человеку внутри, который хочет лежать на диване, листать ленту и ни за что не отвечать.

Мы все знаем этого человека. Он живет в каждом из нас. Каждое утро мы с ним боремся. И да, мы падаем. Все. С войны не выходят в отглаженном костюме. Выходят в ранах. Но выходят.

Бог не ищет безупречных. Он ищет смелых. Тех, кто упал, но встал. Тех, кто стыдился, но все-таки перекрестился. Тех, кто сказал «нет», когда весь мир говорил «давай, это же легко».

Крест — это не тяжесть. Крест — это когда не один. Это рука на плече. Отцовская. Теплая. Которая говорит: «Иди, Я рядом. Падешь, Я подниму».

Середина поста. Мы устали. И Церковь выносит Крест,  как воду посреди пустыни. Пей. Дыши. Дойдешь.

Перекрестим сегодня вечером своих детей. Спящих. Тихонько. Они не узнают. А Бог увидит.